Семинар по теме: «СИЛА. Собирание Силы» 30-31января 2015 года, г. Екатеринбург

29.12.2015


Человечество живет силой, купается в силе, ест и пьет ее. И при этом мы не знаем не только, как ею управлять, но и как ее просто видеть. Мы видим лишь её проявления в людях, животных или природных процессах…
"СВЯТОЧНАЯ СВОЗНАЯ БЕСЕДА", г.Иваново

29.12.2015


Приглашаем 5 января 2015 года в 12.00 на Святочную свозную беседу. "....Свозными или сборными беседами называли посиделки, приуроченные к Святкам, на которые собирались (свозились) из разных деревень..."
Святки 2016

29.12.2015


Приглашаем отыграть Святки 2016 на Дачи Невских ремесленных палат с 5 по 8 января 2016 г.
Следите за новостями
в наших группах:

Блажен кто праздник жизни рано оставил не допив до дна


А.С. Пушкин "Евгений Онегин": 8 глава (читать)

Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 (предыдущая) Глава 8

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Fare thee well, and if for ever Still for ever fare thee well.

Byron

Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай.

Байрон (англ.)

I

В те дни, когда в садах Лицея Я безмятежно расцветал, Читал охотно Апулея, А Цицерона не читал, В те дни в таинственных долинах, Весной, при кликах лебединых, Близ вод, сиявших в тишине, Являться муза стала мне. Моя студенческая келья Вдруг озарилась: муза в ней Открыла пир младых затей, Воспела детские веселья, И славу нашей старины,

И сердца трепетные сны.

II

И свет ее с улыбкой встретил; Успех нас первый окрылил; Старик Державин пас заметил И, в гроб сходя, благословил. ……………………………………… ………………………………………

………………………………………

III

И я, в закон себе вменяя Страстей единый произвол, С толпою чувства разделяя, Я музу резвую привел На шум пиров и буйных споров, Грозы полуночных дозоров; И к ним в безумные пиры Она несла свои дары И как вакханочка резвилась, За чашей пела для гостей, И молодежь минувших дней За нею буйно волочилась, А я гордился меж друзей

Подругой ветреной моей.

IV

Но я отстал от их союза И вдаль бежал… Она за мной. Как часто ласковая муза Мне услаждала путь немой Волшебством тайного рассказа! Как часто по скалам Кавказа Она Ленорой, при луне, Со мной скакала на коне! Как часто по брегам Тавриды Она меня во мгле ночной Водила слушать шум морской, Немолчный шепот Нереиды, Глубокий, вечный хор валов,

Хвалебный гимн отцу миров.

V

И, позабыв столицы дальней И блеск и шумные пиры, В глуши Молдавии печальной Она смиренные шатры Племен бродящих посещала, И между ими одичала, И позабыла речь богов Для скудных, странных языков, Для песен степи, ей любезной… Вдруг изменилось все кругом, И вот она в саду моем Явилась барышней уездной, С печальной думою в очах,

С французской книжкою в руках.

VI

И ныне музу я впервые На светский раут привожу; На прелести ее степные С ревнивой робостью гляжу. Сквозь тесный ряд аристократов, Военных франтов, дипломатов И гордых дам она скользит; Вот села тихо и глядит, Любуясь шумной теснотою, Мельканьем платьев и речей, Явленьем медленным гостей Перед хозяйкой молодою И темной рамою мужчин

Вкруг дам как около картин.

VII

Ей нравится порядок стройный Олигархических бесед, И холод гордости спокойной, И эта смесь чинов и лет. Но это кто в толпе избранной Стоит безмолвный и туманный? Для всех он кажется чужим. Мелькают лица перед ним Как ряд докучных привидений. Что, сплин иль страждущая спесь В его лице? Зачем он здесь? Кто он таков? Ужель Евгений? Ужели он?.. Так, точно он.

— Давно ли к нам он занесен?

VIII

Все тот же ль он иль усмирился? Иль корчит так же чудака? Скажите: чем он возвратился? Что нам представит он пока? Чем ныне явится? Мельмотом, Космополитом, патриотом, Гарольдом, квакером, ханжой, Иль маской щегольнет иной, Иль просто будет добрый малый, Как вы да я, как целый свет? По крайней мере мой совет: Отстать от моды обветшалой. Довольно он морочил свет…

— Знаком он вам? — И да и нет.

IX

— Зачем же так неблагосклонно Вы отзываетесь о нем? За то ль, что мы неугомонно Хлопочем, судим обо всем, Что пылких душ неосторожность Самолюбивую ничтожность Иль оскорбляет, иль смешит, Что ум, любя простор, теснит, Что слишком часто разговоры Припять мы рады за дела, Что глупость ветрена и зла, Что важным людям важны вздоры И что посредственность одна

Нам по плечу и не странна?

X

Блажен, кто смолоду был молод, Блажен, кто вовремя созрел, Кто постепенно жизни холод С летами вытерпеть умел; Кто странным снам не предавался, Кто черни светской не чуждался, Кто в двадцать лет был франт иль хват, А в тридцать выгодно женат; Кто в пятьдесят освободился От частных и других долгов, Кто славы, денег и чинов Спокойно в очередь добился, О ком твердили целый век:

N. N. прекрасный человек.

XI

Но грустно думать, что напрасно Была нам молодость дана, Что изменяли ей всечасно, Что обманула нас она; Что наши лучшие желанья, Что наши свежие мечтанья Истлели быстрой чередой, Как листья осенью гнилой. Несносно видеть пред собою Одних обедов длинный ряд, Глядеть на жизнь, как на обряд, И вслед за чинною толпою Идти, не разделяя с ней

Ни общих мнений, ни страстей.

XII

Предметом став суждений шумных, Несносно (согласитесь в том) Между людей благоразумных Прослыть притворным чудаком, Или печальным сумасбродом, Иль сатаническим уродом, Иль даже демоном моим. Онегин (вновь займуся им), Убив на поединке друга, Дожив без цели, без трудов До двадцати шести годов, Томясь в бездействии досуга Без службы, без жены, без дел,

Ничем заняться не умел.

ХШ

Им овладело беспокойство, Охота к перемене мест (Весьма мучительное свойство, Немногих добровольный крест). Оставил он свое селенье, Лесов и нив уединенье, Где окровавленная тень Ему являлась каждый день, И начал странствия без цели, Доступный чувству одному; И путешествия ему, Как всё на свете, надоели; Он возвратился и попал,

Как Чацкий, с корабля на бал.

XIV

Но вот толпа заколебалась, По зале шепот пробежал… К хозяйке дама приближалась, За нею важный генерал. Она была нетороплива, Не холодна, не говорлива, Без взора наглого для всех, Без притязаний на успех, Без этих маленьких ужимок, Без подражательных затей… Все тихо, просто было в ней, Она казалась верный снимок Du сотте И jaut… (Шишков, прости:

Не знаю, как перевести.)

XV

К ней дамы подвигались ближе; Старушки улыбались ей; Мужчины кланялися ниже, Ловили взор ее очей; Девицы проходили тише Пред ней по зале, и всех выше И нос и плечи подымал Вошедший с нею генерал. Никто б не мог ее прекрасной Назвать; но с головы до ног Никто бы в ней найти не мог Того, что модой самовластной В высоком лондонском кругу

Зовется vulgar. (Не могу…

XVI

Люблю я очень это слово, Но не могу перевести; Оно у нас покамест ново, И вряд ли быть ему в чести. Оно б годилось в эпиграмме…) Но обращаюсь к нашей даме. Беспечной прелестью мила, Она сидела у стола С блестящей Ниной Вороненою, Сей Клеопатрою Невы; И верно б согласились вы, Что Нина мраморной красою Затмить соседку не могла,

Хоть ослепительна была.

XVII

«Ужели,— думает Евгений: — Ужель она? Но точно… Нет… Как! из глуши степных селений…» И неотвязчивый лорнет Он обращает поминутно На ту, чей вид напомнил смутно Ему забытые черты. «Скажи мне, князь, не знаешь ты, Кто там в малиновом берете С послом испанским говорит?» Князь на Онегина глядит. — Ага! давно ж ты не был в свете. Постой, тебя представлю я.—

«Да кто ж она?» — Жена моя.—

XVIII

«Так ты женат! не знал я ране! Давно ли?» — Около двух лет.— «На ком?» — На Лариной.— «Татьяне!» — Ты ей знаком? — «Я им сосед». — О, так пойдем же.— Князь подходит К своей жене и ей подводит Родню и друга своего. Княгиня смотрит на него… И что ей душу ни смутило, Как сильно ни была она Удивлена, поражена, Но ей ничто не изменило: В ней сохранился тот же тон,

Был так же тих ее поклон.

XIX

Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась Иль стала вдруг бледна, красна… У ней и бровь не шевельнулась; Не сжала даже губ она. Хоть он глядел нельзя прилежней, Но и следов Татьяны прежней Не мог Онегин обрести. С ней речь хотел он завести И — и не мог. Она спросила, Давно ль он здесь, откуда он И не из их ли уж сторон? Потом к супругу обратила Усталый взгляд; скользнула вон…

И недвижим остался он.

XX

Ужель та самая Татьяна, Которой он наедине, В начале нашего романа, В глухой, далекой стороне, В благом пылу нравоученья, Читал когда-то наставленья, Та, от которой он хранит Письмо, где сердце говорит, Где всё наруже, всё на воле, Та девочка… иль это сон?.. Та девочка, которой он Пренебрегал в смиренной доле, Ужели с ним сейчас была

Так равнодушна, так смела?

XXI

Он оставляет раут тесный, Домой задумчив едет он; Мечтой то грустной, то прелестной Его встревожен поздний сон. Проснулся он; ему приносят Письмо: князь N покорно просит Его на вечер. «Боже! к ней!.. О буду, буду!» и скорей Марает он ответ учтивый. Что с ним? в каком он странном сне! Что шевельнулось в глубине Души холодной и ленивой? Досада? суетность? иль вновь

Забота юности — любовь?

XXII

Онегин вновь часы считает, Вновь не дождется дню конца. Но десять бьет; он выезжает, Он полетел, он у крыльца, Он с трепетом к княгине входит; Татьяну он одну находит, И вместе несколько минут Они сидят. Слова нейдут Из уст Онегина. Угрюмый, Неловкий, он едва-едва Ей отвечает. Голова Его полна упрямой думой. Упрямо смотрит он: она

Сидит покойна и вольна.

XXIII

Приходит муж. Он прерывает Сей неприятный tete-a-tete; С Онегиным он вспоминает Проказы, шутки прежних лет. Они смеются. Входят гости. Вот крупной солью светской злости Стал оживляться разговор; Перед хозяйкой легкий вздор Сверкал без глупого жеманства, И прерывал его меж тем Разумный толк без пошлых тем, Без вечных истин, бол педантства, И не пугал ничьих ушей

Свободной живостью своей.

XXIV

Тут был, однако, цвет столицы, И знать, и моды образцы, Везде встречаемые лицы, Необходимые глупцы; Тут были дамы пожилые В чепцах и в розах, с виду злые; Тут было несколько девиц, Не улыбающихся лиц; Тут был посланник, говоривший О государственных делах; Тут был в душистых сединах Старик, по-старому шутивший: Отменно тонко и умно,

Что нынче несколько смешно.

XXV

Тут был на эпиграммы падкий, На всё сердитый господин: На чай хозяйский слишком сладкий, На плоскость дам, на тон мужчин, На толки про роман туманный, На вензель, двум сестрицам данный, На ложь журналов, на войну, На снег и на свою жену. ……………………………… ………………………………

………………………………

XXVI

Тут был Проласов, заслуживший Известность низостью души, Во всех альбомах притупивший, St.-Priest, твои карандаши; В дверях другой диктатор бальный Стоял картинкою журнальной, Румян, как вербный херувим, Затянут, нем и недвижим, И путешественник залётный, Перекрахмаленный нахал, В гостях улыбку возбуждал Своей осанкою заботной, И молча обмененный взор

Ему был общий приговор.

XXVII

Но мой Онегин вечер целый Татьяной занят был одной, Не этой девочкой несмелой, Влюбленной, бедной и простой, Но равнодушною княгиней, Но неприступною богиней Роскошной, царственной Невы. О люди! все похожи вы На прародительницу Эву: Что вам дано, то не влечет, Вас непрестанно змий зовет К себе, к таинственному древу; Запретный плод вам подавай,

А без того вам рай не рай.

XXVIII

Как изменилася Татьяна! Как твердо в роль свою вошла! Как утеснительного сана Приемы скоро приняла! Кто б смел искать девчонки нежной В сей величавой, в сей небрежной Законодательнице зал? И он ей сердце волновал! Об нем она во мраке ночи, Пока Морфей не прилетит, Бывало, девственно грустит, К луне подъемлет томны очи, Мечтая с ним когда-нибудь

Свершить смиренный жизни путь!

XXIX

Любви все возрасты покорны; Но юным, девственным сердцам Ее порывы благотворны, Как бури вешние полям: В дожде страстей они свежеют, И обновляются, и зреют — И жизнь могущая дает И пышный цвет и сладкий плод. Но в возраст поздний и бесплодный, На повороте наших лет, Печален страсти мертвой след: Так бури осени холодной В болото обращают луг

И обнажают лес вокруг.

XXX

Сомненья нет: увы! Евгений В Татьяну как дитя влюблен; В тоске любовных помышлений И день и ночь проводит он. Ума не внемля строгим пеням, К ее крыльцу, стеклянным сеням Он подъезжает каждый день; За ней он гонится как тень; Он счастлив, если ей накинет Боа пушистый на плечо, Или коснется горячо Ее руки, или раздвинет Пред нею пестрый полк ливрей,

Или платок подымет ей.

XXXI

Она его не замечает, Как он ни бейся, хоть умри. Свободно дома принимает, В гостях с ним молвит слова три, Порой одним поклоном встретит, Порою вовсе не заметит: Кокетства в ней ни капли нет — Его не терпит высший свет. Бледнеть Онегин начинает: Ей иль не видно, иль не жаль; Онегин сохнет — и едва ль Уж не чахоткою страдает. Все шлют Онегина к врачам,

Те хором шлют его к водам.

XXXII

А он но едет; он заране Писать ко прадедам готов О скорой встрече; а Татьяне И дела нет (их пол таков); А он упрям, отстать не хочет, Еще надеется, хлопочет; Смелей здорового, больной, Княгине слабою рукой Он пишет страстное посланье. Хоть толку мало вообще Он в письмах видел не вотще; Но, знать, сердечное страданье Уже пришло ему невмочь.

Вот вам письмо его точь-в-точь.

ПИСЬМО ОНЕГИНА К ТАТЬЯНЕ

Предвижу все: вас оскорбит Печальной тайны объясненье. Какое горькое презренье Ваш гордый взгляд изобразит! Чего хочу? с какою целью Открою душу вам свою? Какому злобному веселью, Быть может, повод подаю! Случайно вас когда-то встретя, В вас искру нежности заметя, Я ей поверить не посмел: Привычке милой не дал ходу; Свою постылую свободу Я потерять не захотел. Еще одно нас разлучило… Несчастной жертвой Ленский пал… Ото всего, что сердцу мило, Тогда я сердце оторвал; Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой!

Как я ошибся, как наказан.

Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюбленными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой все ваше совершенство, Пред вами в муках замирать,

Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

И я лишен того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни. И так уж тягостны они. Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен,

Что с вами днем увижусь я…

Боюсь: в мольбе моей смиренной Увидит ваш суровый взор Затеи хитрости презренной — И слышу гневный ваш укор. Когда б вы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать — и разумом всечасно Смирять волнение в крови; Желать обнять у вас колени И, зарыдав, у ваших ног Излить мольбы, признанья, пени, Все, все, что выразить бы мог, А между тем притворным хладом Вооружать и речь и взор, Вести спокойный разговор,

Глядеть на вас веселым взглядом!.

Но так и быть: я сам себе Противиться не в силах боле; Все решено: я в вашей воле

И предаюсь моей судьбе.

XXXIII

Ответа нет. Он вновь посланье: Второму, третьему письму Ответа нет. В одно собранье Он едет; лишь вошел… ему Она навстречу. Как сурова! Его не видят, с ним ни слова; У! как теперь окружена Крещенским холодом она! Как удержать негодованье Уста упрямые хотят! Вперил Онегин зоркий взгляд: Где, где смятенье, состраданье? Где пятна слез?.. Их нет, их нет!

На сем лице лишь гнева след…

XXXIV

Да, может быть, боязни тайной, Чтоб муж иль свет не угадал Проказы, слабости случайной… Всего, что мой Онегин знал… Надежды нет! Он уезжает, Свое безумство проклинает — И, в нем глубоко погружен, От света вновь отрекся он. И в молчаливом кабинете Ему припомнилась пора, Когда жестокая хандра За ним гналася в шумном свете, Поймала, за ворот взяла

И в темный угол заперла.

XXXV

Стал вновь читать он без разбора. Прочел он Гиббона, Руссо, Манзони, Гердера, Шамфора, Madame do Staёl, Биша, Тиссо, Прочел скептического Беля, Прочел творенья Фонтенеля, Прочел из наших кой-кого, Не отвергая ничего: И альманахи, и журналы, Где поученья нам твердят, Где нынче так меня бранят, А где такие мадригалы Себе встречал я иногда:

Е sempre bene господа.

XXXVI

И что ж? Глаза его читали, Но мысли были далеко; Мечты, желания, печали Теснились в душу глубоко. Он меж печатными строками Читал духовными глазами Другие строки. В них-то он Был совершенно углублен. То были тайные преданья Сердечной, темной старины, Ни с чем не связанные сны, Угрозы, толки, предсказанья, Иль длинной сказки вздор живой,

Иль письма девы молодой.

XXXVII

И постепенно в усыпленье И чувств и дум впадает он, А перед ним воображенье Свой пестрый мечет фараон. То видит он: на талом снеге, Как будто спящий на ночлеге, Недвижим юноша лежит, И слышит голос: что ж? убит. То видит он врагов забвенных, Клеветников, и трусов злых, И рой изменниц молодых, И круг товарищей презренных, То сельский дом — и у окна

Сидит она… и все она!..

XXXVIII

Он так привык теряться в этом, Что чуть с ума не своротил Или не сделался поэтом. Признаться: то-то б одолжил! А точно: силой магнетизма Стихов российских механизма Едва в то время не постиг Мой бестолковый ученик. Как походил он на поэта, Когда в углу сидел один, И перед ним пылал камин, И он мурлыкал: Benedetta Иль Idol mio и ронял

В огонь то туфлю, то журнал.

XXXIX

Дни мчались; в воздухе нагретом Уж разрешалася зима; И он не сделался поэтом, Не умер, не сошел с ума. Весна живит его: впервые Свои покои запертые, Где зимовал он, как сурок, Двойные окны, камелек Он ясным утром оставляет, Несется вдоль Невы в санях. На синих, иссеченных льдах Играет солнце; грязно тает На улицах разрытый снег.

Куда по нем свой быстрый бег

XL

Стремит Онегин? Вы заране Уж угадали; точно так: Примчался к ней, к своей Татьяне Мой неисправленный чудак. Идет, на мертвеца похожий. Нет ни одной души в прихожей. Он в залу; дальше: никого. Дверь отворил он. Что ж его С такою силой поражает? Княгиня перед ним, одна, Сидит, не убрана, бледна, Письмо какое-то читает И тихо слезы льет рекой,

Опершись на руку щекой.

XLI

О, кто б немых ее страданий В сей быстрый миг не прочитал! Кто прежней Тани, бедной Тани Теперь в княгине б не узнал! В тоске безумных сожалений К ее ногам упал Евгений; Она вздрогнула и молчит; И на Онегина глядит Без удивления, без гнева… Его больной, угасший взор, Молящий вид, немой укор, Ей внятно все. Простая дева, С мечтами, сердцем прежних дней,

Теперь опять воскресла в ней.

XLII

Она его не подымает И, не сводя с него очей, От жадных уст не отымает Бесчувственной руки своей… О чем теперь ее мечтанье? Проходит долгое молчанье, И тихо наконец она: «Довольно; встаньте. Я должна Вам объясниться откровенно. Онегин, помните ль тот час, Когда в саду, в аллее нас Судьба свела, и так смиренно Урок ваш выслушала я?

Сегодня очередь моя.

XLIII

Онегин, я тогда моложе, Я лучше, кажется, была, И я любила вас; и что же? Что в сердце вашем я нашла? Какой ответ? одну суровость. Не правда ль? Вам была не новость Смиренной девочки любовь? И нынче — боже! — стынет кровь, Как только вспомню взгляд холодный И эту проповедь… Но вас Я не виню: в тот страшный час Вы поступили благородно, Вы были правы предо мной:

Я благодарна всей душой…

XLIV

Тогда — не правда ли? — в пустыне, Вдали от суетной молвы, Я вам не нравилась… Что ж ныне Меня преследуете вы? Зачем у вас я на примете? Не потому ль, что в высшем свете Теперь являться я должна; Что я богата и знатна, Что муж в сраженьях изувечен, Что нас за то ласкает двор? Не потому ль, что мой позор Теперь бы всеми был замечен И мог бы в обществе принесть

Вам соблазнительную честь?

XLV

Я плачу… если вашей Тани Вы не забыли до сих пор, То знайте: колкость вашей брани, Холодный, строгий разговор, Когда б в моей лишь было власти, Я предпочла б обидной страсти И этим письмам и слезам. К моим младенческим мечтам Тогда имели вы хоть жалость, Хоть уважение к летам… А нынче! — что к моим ногам Вас привело? какая малость! Как с вашим сердцем и умом

Быть чувства мелкого рабом?

XLVI

А мне, Онегин, пышность эта, Постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Мой модный дом и вечера, Что в них? Сейчас отдать я рада Всю эту ветошь маскарада, Весь этот блеск, и шум, и чад За полку книг, за дикий сад, За наше бедное жилище, За те места, где в первый раз, Онегин, видела я вас, Да за смиренное кладбище, Где нынче крест и тень ветвей

Над бедной нянею моей…

XLVII

А счастье было так возможно, Так близко!.. Но судьба моя Уж решена. Неосторожно, Быть может, поступила я: Меня с слезами заклинаний Молила мать; для бедной Тани Все были жребии равны… Я вышла замуж. Вы должны, Я вас прошу, меня оставить; Я знаю: в вашем сердце есть И гордость и прямая честь. Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана;

Я буду век ему верна».

XLVIII

Она ушла. Стоит Евгений, Как будто громом поражен. В какую бурю ощущений Теперь он сердцем погружен! Но шпор внезапный звон раздался, И муж Татьянин показался, И здесь героя моего, В минуту, злую для него, Читатель, мы теперь оставим, Надолго… навсегда. За ним Довольно мы путем одним Бродили по свету. Поздравим Друг друга с берегом. Ура!

Давно б (не правда ли?) пора!

XLIX

Кто б ни был ты, о мой читатель, Друг, недруг, я хочу с тобой Расстаться нынче как приятель. Прости. Чего бы ты за мной Здесь ни искал в строфах небрежных, Воспоминаний ли мятежных, Отдохновенья ль от трудов, Живых картин, иль острых слов, Иль грамматических ошибок, Дай бог, чтоб в этой книжке ты Для развлеченья, для мечты, Для сердца, для журнальных сшибок Хотя крупицу мог найти.

За сим расстанемся, прости!

L

Прости ж и ты, мой спутник странный, И ты, мой верный идеал, И ты, живой и постоянный, Хоть малый труд. Я с вами знал Все, что завидно для поэта: Забвенье жизни в бурях света, Беседу сладкую друзей. Промчалось много, много дней С тех пор, как юная Татьяна И с ней Онегин в смутном сне Явилися впервые мне — И даль свободного романа Я сквозь магический кристалл ;

Еще не ясно различал.

LI

Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал… Иных уж нет, а те далече, Как Сади некогда сказал. Без них Онегин дорисован. А та, с которой образован Татьяны милый идеал… О много, много рок отъял! Блажен, кто праздник жизни рано Оставил, не допив до дна Бокала полного вина, Кто не дочел ее романа И вдруг умел расстаться с ним,

Как я с Онегиным моим.

КОНЕЦ

Главы романа «Евгений Онегин»:

1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7 глава (предыдущая) 8 глава (читать текст выше)

Пушкин начал работу над 8 главой романа «Евгений Онегин» в конце 1829 г. во время путешествия по Военно-Грузинской дороге, а закончил в Болдине в сентябре 1830 г. Год спустя он пишет знаменитое письмо Онегина к Татьяне и включает его в состав главы. Последняя глава «Евгения Онегина» (именно так значилось на обложке) была опубликована 20.01.1832 г.

poetpushkin.ru

Но те, которым в дружной встрече

Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал... Иных уж нет, а те далече, Как Сади некогда сказал. Без них Онегин дорисован. А та, с которой образован Татьяны милый идеал... О много, много рок отъял! Блажен, кто праздник жизни рано Оставил, не допив до дна Бокала полного вина, Кто не дочел ее романа И вдруг умел расстаться с ним,

Как я с Онегиным моим.

Конец

Page 2

Не мысля гордый свет забавить, Вниманье дружбы возлюбя, Хотел бы я тебе представить Залог достойнее тебя, Достойнее души прекрасной, Святой исполненной мечты, Поэзии живой и ясной, Высоких дум и простоты; Но так и быть — рукой пристрастной Прими собранье пестрых глав, Полусмешных, полупечальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессонниц, легких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений

И сердца горестных замет.

Page 3

  • XXXI Когда ж и где, в какой пустыне,
  • XXXII Дианы грудь, ланиты Флоры
  • XXXIII Я помню море пред грозою:
  • XXXIV Мне памятно другое время!
  • XXXV Что ж мой Онегин? Полусонный
  • XXXVI Но, шумом бала утомленный
  • XXXVII Нет: рано чувства в нем остыли;
  • XXXVIII Недуг, которого причину
  • XXXIX. XL. XLI ... XLII Причудницы большого света!
  • XLIII И вы, красотки молодые,
  • XLIV И снова, преданный безделью,
  • XLV Условий света свергнув бремя,
  • XLVI Кто жил и мыслил, тот не может
  • XLVII Как часто летнею порою,
  • XLVIII С душою, полной сожалений,
  • XLIX Адриатические волны,
  • L Придет ли час моей свободы?
  • LI Онегин был готов со мною
  • LII Вдруг получил он в самом деле
  • LIII Нашел он полон двор услуги;
  • LIV Два дня ему казались новы
  • LV Я был рожден для жизни мирной,
  • LVI Цветы, любовь, деревня, праздность,
  • LVII Замечу кстати: все поэты —
  • LVIII Чей взор, волнуя вдохновенье,
  • LIX Прошла любовь, явилась муза,
  • LX Я думал уж о форме плана

Page 4

  • I Деревня, где скучал Евгений,
  • II Почтенный замок был построен,
  • III Он в том покое поселился,
  • IV Один среди своих владений,
  • V Сначала все к нему езжали;
  • VI В свою деревню в ту же пору
  • VII От хладного разврата света
  • VIII Он верил, что душа родная
  • IX Негодованье, сожаленье,
  • X Он пел любовь, любви послушный,
  • XI В пустыне, где один Евгений
  • XII Богат, хорош собою, Ленский
  • XIII Но Ленский, не имев, конечно,
  • XIV Но дружбы нет и той меж нами.
  • XV Он слушал Ленского с улыбкой.
  • XVI Меж ими все рождало споры
  • XVII Но чаще занимали страсти
  • XVIII Когда прибегнем мы под знамя
  • XIX Зато и пламенная младость
  • XX Ах, он любил, как в наши лета

Page 5

  • XXIII Среди поклонников послушных
  • XXIV За что ж виновнее Татьяна?
  • XXV Кокетка судит хладнокровно,
  • XXVI Еще предвижу затрудненья:
  • XXVII Я знаю: дам хотят заставить
  • XXVIII Не дай мне бог сойтись на бале
  • XXIX Неправильный, небрежный лепет,
  • XXX Певец Пиров и грусти томной 22,
  • XXXI Письмо Татьяны предо мною;
  • Письмо Татьяны к Онегину
  • XXXII Татьяна то вздохнет, то охнет;
  • XXXIII Она зари не замечает,
  • XXXIV — Ах! няня, сделай одолженье. —
  • XXXV — Как недогадлива ты, няня! —
  • XXXVI Но день протек, и нет ответа.
  • XXXVII Смеркалось; на столе, блистая,
  • XXXVIII И между тем душа в ней ныла,
  • XXXIX Упала...
  • Песня девушек
  • XL Они поют, и, с небреженьем
  • XLI Но наконец она вздохнула

Page 6

  • I. II. III. IV. V. VI. VII Чем меньше женщину мы любим,
  • VIII Кому не скучно лицемерить,
  • IX Так точно думал мой Евгений.
  • X В красавиц он уж не влюблялся,
  • XI Но, получив посланье Тани,
  • XII Минуты две они молчали,
  • XIII Когда бы жизнь домашним кругом
  • XIV Но я не создан для блаженства;
  • XV Что может быть на свете хуже
  • XVI Мечтам и годам нет возврата;
  • XVII Так проповедовал Евгений.
  • XVIII Вы согласитесь, мой читатель,
  • XIX А что? Да так. Я усыпляю
  • XX Гм! гм! Читатель благородный,
  • XXI Зато любовь красавиц нежных
  • XXII Кого ж любить? Кому же верить?
  • XXIII Что было следствием свиданья?
  • XXIV Увы, Татьяна увядает,
  • XXV Час от часу плененный боле
  • XXVI Он иногда читает Оле
  • XXVII Поедет ли домой, и дома
  • XXVIII Конечно, вы не раз видали

Page 7

  • I В тот год осенняя погода
  • II Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
  • III Но, может быть, такого рода
  • IV Татьяна (русская душою,
  • V Татьяна верила преданьям
  • VI Она дрожала и бледнела.
  • VII Что ж? Тайну прелесть находила
  • VIII Татьяна любопытным взором
  • IX Морозна ночь, все небо ясно;
  • X Татьяна, по совету няни
  • XI И снится чудный сон Татьяне.
  • XII Как на досадную разлуку,
  • XIII Она, взглянуть назад не смея,
  • XIV Татьяна в лес; медведь за нею;
  • XV Упала в снег; медведь проворно
  • XVI Опомнилась, глядит Татьяна:
  • XVII Еще страшней, еще чуднее:
  • XVIII Он знак подаст — и все хлопочут;
  • XIX И страшно ей; и торопливо
  • XX Мое! — сказал Евгений грозно,
  • XXI Спор громче, громче; вдруг Евгений

Page 8

  • I Заметив, что Владимир скрылся,
  • II Все успокоилось: в гостиной
  • III Его нежданным появленьем,
  • IV Вперед, вперед, моя исторья!
  • V Бывало, льстивый голос света
  • VI Бывало, он трунил забавно,
  • VII Иль помириться их заставить,
  • VIII Он был не глуп; и мой Евгений,
  • IX То был приятный, благородный,
  • X И поделом: в разборе строгом,
  • XI Он мог бы чувства обнаружить,
  • XII Кипя враждой нетерпеливой,
  • XIII Решась кокетку ненавидеть,
  • XIV «Зачем вечор так рано скрылись?»
  • XV. XVI. XVII И вновь задумчивый, унылый
  • XVIII Когда б он знал, какая рана
  • XIX Весь вечер Ленский был рассеян,
  • XX Домой приехав, пистолеты
  • XXI Стихи на случай сохранились;
  • XXII Блеснет заутра луч денницы
  • XXIII Так он писал темно и вяло
  • XXIV Но ошибался он: Евгений

Page 9

  • XXIX Ее прогулки длятся доле.
  • XXX Пришла, рассыпалась; клоками
  • XXXI Отъезда день давно просрочен,
  • XXXII В возок боярский их впрягают,
  • XXXIII Когда благому просвещенью
  • XXXIV Теперь у нас дороги плохи 42,
  • XXXV Зато зимы порой холодной
  • XXXVI Но вот уж близко. Перед ними
  • XXXVII Вот, окружен своей дубравой,
  • XXXVIII Прощай, свидетель падшей славы,
  • XXXIX. XL В сей утомительной прогулке
  • XLI — Княжна, mon ange! —
  • XLII А тот... но после всё расскажем,
  • XLIII Больной и ласки и веселье
  • XLIV И вот: по родственным обедам
  • XLV Но в них не видно перемены;
  • XLVI Их дочки Таню обнимают.
  • XLVII Чужие и свои победы,
  • XLVIII Татьяна вслушаться желает
  • XLIX Архивны юноши толпою
  • L Но там, где Мельпомены бурной
  • LI Ее привозят и в Собранье.
  • LII У ночи много звезд прелестных,
  • LIII Шум, хохот, беготня, поклоны,
  • LIV Так мысль ее далече бродит:
  • LV Но здесь с победою поздравим

Page 10

  • I В те дни, когда в садах Лицея
  • II И свет ее с улыбкой встретил;
  • III И я, в закон себе вменяя
  • IV Но я отстал от их союза
  • V И, позабыв столицы дальной
  • VI И ныне музу я впервые
  • VII Ей нравится порядок стройный
  • VIII Все тот же ль он иль усмирился?
  • IX — Зачем же так неблагосклонно
  • X Блажен, кто смолоду был молод,
  • XI Но грустно думать, что напрасно
  • XII Предметом став суждений шумных,
  • XIII Им овладело беспокойство,
  • XIV Но вот толпа заколебалась,
  • XV К ней дамы подвигались ближе;
  • XVI Люблю я очень это слово,
  • XVII «Ужели, — думает Евгений: —
  • XVIII «Так ты женат! не знал я ране!
  • XIX Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась
  • XX Ужель та самая Татьяна,
  • XXI Он оставляет раут тесный,
  • XXII Онегин вновь часы считает,
  • XXIII Приходит муж. Он прерывает
  • XXIV Тут был, однако, цвет столицы,
  • XXV Тут был на эпиграммы падкий,
  • XXVI Тут был Проласов, заслуживший

  • XXVII Но мой Онегин вечер целый
  • XXVIII Как изменилася Татьяна!
  • XXIX Любви все возрасты покорны;
  • XXX Сомненья нет: увы! Евгений
  • XXXI Она его не замечает,
  • XXXII А он не едет; он заране
  • Письмо Онегина к Татьяне
  • XXXIII Ответа нет. Он вновь посланье:
  • XXXIV Да, может быть, боязни тайной,
  • XXXV Стал вновь читать он без разбора.
  • XXXVI И что ж? Глаза его читали,
  • XXXVII И постепенно в усыпленье
  • XXXVIII Он так привык теряться в этом,
  • XXXIX Дни мчались; в воздухе нагретом
  • XL Стремит Онегин? Вы заране
  • XLI О, кто б немых ее страданий
  • XLII Она его не подымает
  • XLIII Онегин, я тогда моложе,
  • XLIV Тогда — не правда ли? — в пустыне,
  • XLV Я плачу... если вашей Тани
  • XLVI А мне, Онегин, пышность эта,
  • XLVII А счастье было так возможно,
  • XLVIII Она ушла. Стоит Евгений,
  • XLIX Кто б ни был ты, о мой читатель,
  • L Прости ж и ты, мой спутник странный,
  • LI Но те, которым в дружной встрече

domir.ru

Пушкин А.С. Евгений Онегин- страница 46 : благородно, Вы были правы предо мной. Я благ

благородно, Вы были правы предо мной. Я благодарна всей душой… XLIV Тогда – не правда ли? – в пустыне, Вдали от суетной молвы, Я вам не нравилась… Что ж ныне Меня преследуете вы? Зачем у вас я на примете? Не потому ль, что в высшем свете Теперь являться я должна; Что я богата и знатна, Что муж в сраженьях изувечен, Что нас за то ласкает двор? Не потому ль, что мой позор Теперь бы всеми был замечен И мог бы в обществе принесть Вам соблазнительную честь? XLV Я плачу… если вашей Тани Вы не забыли до сих пор, То знайте: колкость вашей брани, Холодный, строгий разговор, Когда б в моей лишь было власти, Я предпочла б обидной страсти И этим письмам и слезам. К моим младенческим мечтам Тогда имели вы хоть жалость, Хоть уважение к летам… А нынче! – что к моим ногам Вас привело? какая малость! Как с вашим сердцем и умом Быть чувства мелкого рабом? XLVI А мне, Онегин, пышность эта, Постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Мой модный дом и вечера, Что в них? Сейчас отдать я рада Всю эту ветошь маскарада, Весь этот блеск, и шум, и чад За полку книг, за дикий сад, За наше бедное жилище, За те места, где в первый раз, Онегин, видела я вас, Да за смиренное кладбище, Где нынче крест и тень ветвей Над бедной нянею моей… XLVII А счастье было так возможно, Так близко!.. Но судьба моя Уж решена. Неосторожно, Быть может, поступила я: Меня с слезами заклинаний Молила мать; для бедной Тани Все были жребии равны… Я вышла замуж. Вы должны, Я вас прошу, меня оставить; Я знаю: в вашем сердце есть И гордость, и прямая честь. Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана; Я буду век ему верна». XLVIII Она ушла. Стоит Евгений, Как будто громом поражен. В какую бурю ощущений Теперь он сердцем погружен! Но шпор незапный звон раздался, И муж Татьянин показался, И здесь героя моего, В минуту, злую для него, Читатель, мы теперь оставим, Надолго… навсегда. За ним Довольно мы путем одним Бродили по свету. Поздравим Друг друга с берегом. Ура! Давно б (не правда ли?) пора! XLIX Кто б ни был ты, о мой читатель, Друг, недруг, я хочу с тобой Расстаться нынче как приятель. Прости. Чего бы ты за мной Здесь ни искал в строфах небрежных, Воспоминаний ли мятежных, Отдохновенья ль от трудов, Живых картин, иль острых слов, Иль грамматических ошибок, Дай Бог, чтоб в этой книжке ты Для развлеченья, для мечты, Для сердца, для журнальных сшибок Хотя крупицу мог найти. За сим расстанемся, прости! L Прости ж и ты, мой спутник странный, И ты, мой верный идеал, И ты, живой и постоянный, Хоть малый труд. Я с вами знал Всё, что завидно для поэта: Забвенье жизни в бурях света, Беседу сладкую друзей. Промчалось много, много дней С тех пор, как юная Татьяна И с ней Онегин в смутном сне Явилися впервые мне — И даль свободного романа Я сквозь магический кристалл Еще не ясно различал. LI Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал… Иных уж нет, а те далече, Как Сади некогда сказал. Без них Онегин дорисован. А та, с которой образован Татьяны милый идеал… О много, много рок отъял! Блажен, кто праздник жизни рано Оставил, не допив до дна Бокала полного вина,

Кто не дочел ее

страница 46

Пушкин А.С.   Евгений Онегин

rulibrary.ru

Письмо к сестре

  • Письмо к сестре (с. 156).- Бак. раб., 1925, 10 мая, № 102; Прож., 1925, № 13, 15 июля, с. 22 (без первой и восьмой строф.).

    Черновой автограф (ГЛМ) озаглавлен: «Письмо сестре Е.», без даты.

    Печатается по наб. экз. (вырезка из Бак. раб.). Датируется по первой публикации.

    Адресатом стихотворения является Екатерина Александровна Есенина (1905-1977), сестра поэта. Она, в частности, вспоминала: «У нас по всему участку росли ползучие вишни, которые доставляли много хлопот нашим родителям: им нужна земля под картошку. Нам, детям, много огорчений приносила вырубка сада и вспахивание его сохой или плугом... Но цепкие растения с каждым годом ползли все дальше и дальше, упорно отвоевывая себе право на жизнь. Стоявший на огороде амбар кругом зарос вишневыми кустами, а за ним была уже целая вишневая роща, сквозь которую трудно было пробраться.

    Непередаваемо хороши были эти сады, когда они цвели. Бывало, выйдешь из дому в сумерки или ранним утром - все бело на розовом фоне заката или утренней зари. Тишина. Залюбуешься этой красотой и забудешь о всех житейских невзгодах и заботах» (Восп., 1, 91).

  • О Дельвиге писал наш Александр...- Речь идет о стихотворении А.С.Пушкина «Послание Дельвигу» («Прими сей череп, Дельвиг, он...», 1827).

  • Блажен, кто не допил до дна.- Парафраза строк восьмой главы романа Пушкина «Евгений Онегин»: «Блажен, кто праздник жизни рано / / Оставил, не допив до дна / / Бокала полного вина..» (строфа LI).

  • esenin-lit.ru

    Рождество

       НАКАНУНЕ РОЖДЕСТВА

    Блажен, кто праздник жизни рано Оставил, не допив до дна

    Бокала полного вина...

    А. С. Пушкин

    Так и душа моя идёт путём зерна: Сойдя во мрак, умрёт - и оживёт она.

    В. Ф. Ходасевич

    И смерть уже была, - я это помню точно; И жизнь уже была и, может, не одна. К текущей жизни я привязана непрочно

    И вовсе не стремлюсь допить бокал до дна.

    И скоро вновь умру... Не бойтесь, люди, смерти. Погибнет шелуха, лишь оболочка тленна. В душе есть семена, они вас возвратят,

    Они дадут вам жизнь, они взойдут, поверьте!

    И я ещё вернусь, - залогом этот стих. Преодолев миры, всё вспомнив и забыв, Опять приду сюда. И так же будет тих Рождественский канун, и свечи на столе,

    И пламени трепещущий изгиб...

                                                                               6 января 1997 г.

           Пишите мне!

    На главную страницу

    www.klassikpoez.narod.ru

    Мы чужие на этом празднике жизни - Журнал «Читаем Вместе. Навигатор в мире книг»

    Фраза Остапа почти без изменений перекочевала в роман из дневника Ильфа, который вместе с Петровым побывал в Пятигорске в июне 1927 года: «…попали в “Цветник”. Взяли 32 копейки. Вообще берут. Обещают музыку. Но что за музыка, ежели все отравлено экономией. На празднике жизни в Пятигорске мы чувствовали себя совершенно чужими».

    В классическом комментарии Юрия Щеглова к дилогии о великом комбинаторе указан ближайший литературный источник фразы Остапа – лермонтовские «Стансы» (1831): «И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, / Как пир на празднике чужом». Имя Лермонтова тесно связано с Пятигорском, а лермонтовские мотивы неоднократно появляются в «кавказских» главах «Двенадцати стульев»

    Однако само выражение «праздник жизни» принадлежит Пушкину: «Блажен, кто праздник Жизни рано / Оставил, не допив до дна / Бокала полного вина» («Евгений Онегин», заключительная строфа романа).

    Как видим, и у Пушкина, и у Лермонтова «праздник жизни» окрашен в элегические тона. И уж тем более у Некрасова: «Праздник жизни – молодости годы – / Я убил под тяжестью труда» (начало стихотворения, 1855).

    Сумрачная окраска «праздника жизни» идет от французской поэзии, откуда попало к нам это выражение. По-французски оно звучит «banquet de la vie», т.е. «пир жизни». Выражение это ввел Никола Жильбер в «Оде, написанной в подражание многим псалмам» (1780): «На жизненном пиру, злосчастный гость, / Однажды появился я и умираю». Ода была написана за несколько дней до смерти поэта, не дожившего до 30 лет, отсюда ее второе название: «Прощание с жизнью».

    Но и у Жильбера был предшественник – древнеримский поэт Лукреций. «Гость на жизненном пиру (vitae conviva)» появляется в его поэме «О природе вещей», гл. 3. Причем у Лукреция «пир жизни» тоже связан с рассуждениями о смерти, более того – о самоубийстве:

    «Что изнываешь и плачешь при мысли о смерти? ,

    Что ж не уходишь, как гость, пресыщенный пиршеством жизни?»

    (Философское оправдание суицида было обычно не только у римских стоиков, но также и у эпикурейцев, к которым принадлежал Лукреций).

    Однако возможен еще один, вовсе не стихотворный источник фразы Остапа. У Герцена читаем: «Не все приглашены природой на пир жизни» («Письма из Франции и Италии. 1847–1852»). В другом месте Герцен указывает автора этой мысли: «…неприглашенные на пир жизни, о которых говорит Мальтюс [т.е. Мальтус]» («С того берега», 1858).

    Томас Роберт Мальтус, английский экономист, знаменит прежде всего своим «Опытом закона о народонаселении» (1798), в котором сформулирован так называемый «закон Мальтуса»: «Население возрастает в геометрической прогрессии, а средства пропитания – только в арифметической». Во 2-м издании «Опыта…» (1803) появилась еще одна броская сентенция: «Человек, явившийся в уже занятый мир, если родители не могут его прокормить и если обществу не нужен его труд, не имеет права требовать для себя даже крох пропитания, ибо он совершенно лишний на этом свете. На великом пиршестве Природы для него нет прибора». (Здесь, кстати сказать, употреблено слово feast, первое значение которого «праздник», и лишь затем – «пир», «пиршество»).

    Это высказывание получило скандальную известность, и в следующих изданиях книги автор его снял. Но именно оно, наряду с «законом Мальтуса», цитируется чаще всего.

    Для гуляющих по «Цветнику» Остапа и Кисы «не нашлось прибора» на пиршестве жизни. И сверху взирает на них не только тоскующий Лермонтов, но и безжалостный Мальтус.

    Share:

    chitaem-vmeste.ru


    Смотрите также




    Copyright © Общество Русской Народной Культуры

    Содержание, карта сайта.